Иван Петрович был большой
Любитель курочки с лапшой
И жил с женою в Пролетарском переулке.
Но вот, господь не уберёг,
Прочёл в журнале "Огонёк"
Было время разбрасывать камни,
Вновь пришла их пора собирать.
Было время паденья и скорби,
Но приблизилась Русская рать!
А как в светлу нашу горенку
Налетели да разбойники.
Ох и шустрые ребятушки,
Чистокровны бесенятушки.
Расплескались холодные тучи,
Улеглись ледяные ветра.
Я стою над обрывистой кручей,
А за мной – возвышается Храм.
Как с утра сегодня хорошо –
Телевизор в мир иной ушёл.
Обесточен наш квадратный ящер –
Подобрел рогатый злобный ящик.
Он сегодня не встал из окопа:
Он в окопе нашёл свою смерть.
Покорённая позже Европа
В его очи не будет смотреть.
Длинной вереницей бесконечной,
Мрачные фигуры, тени, черти,
В сторону востока, неба, Бога,
На дороге темной, звездной, млечной
Время шло. Шли и некоторые дела. Зимой помню было. Едем по кольцевой в "нашу" сторону. "Саша, – говорит мэтр, – а почитайте мне свои стихи". Я начал читать про Ленина. Через три или четыре катрена слышу: "Нет, я так не могу. И ехать и слушать, а то я куда въеду. Давай остановимся и начни снова". Мы подъехали к обочине и я начал снова.
Не томи мою душу, голубка,
Не тревожь мне тревожные сны.
Мне пригрезилась горькая шутка,
Что пропали России сыны.
Мы твой гроб оторвали от грешной земли,
Мы подняли его над планетой, –
Мы его на согбенных плечах понесли
С твоей песней, тобой недопетой
Мой лампас пошире, ну, а твой - поуже,
И молитв я больше от тебя творю.
Я уже полковник, ну, а ты - хорунжий.
Значит, плохо служишь своему Царю!
Капля за каплей дождинки упали,
Правду свою, как смогли рассказали.
Землю родную дождем поливает,
Быть урожаю? Зачем же стреляют?
От страданий уйдя в забытьё,
Он в бреду умолял, умирая:
– Я прошу, позовите её!
Где ты, милая? Раечка! Рая!
Сегодня день сух и погож,
Мозг плавит истомная блажь…
В жару краснолиц, толстокож
Костистый тощающий пляж.
Ты помнишь, как больно нам было,
Когда мы расстались с тобой?
Поблёкшее небо рябило
Над нашей разбитой судьбой.