Приезд Нэнси Рейган на дачу Бориса Пастернака в Переделкино. 1988 г.

НА ЗАСТАВКЕ: Нэнси Рейган беседует с сыном великого поэта Евгением Борисовичем.

Через четыре года после позорного изгнания-выселения Пастернака из дачи в Переделкине, когда по поселку мотались пригнанные на принудительный вывоз вещей, грузовики из-под цемента, когда повсюду носило ветром документы, личные письма, властям вдруг понадобился Пастернак!

Наступил 1988 год. Год братания с США. Прилетают Рональд и Нэнси Рейганы. Нэнси внесла в программу пункт – посещение дачи и могилы Бориса Пастернака!

Кошмар советского чиновника восстал в полный рост! Ведь нет никакого музея или дачи с сохраненным бытом поэта. Всех выгнали и даже рояль Нейгауза выдворен вон. Шел ремонт, собирался вселяться Чингиз Айтматов, и от интерьера не осталось ни духа, ни следа Бориса Пастернака. Времени для воссоздания «как было» не оставалось и в бешеном темпе клепали «наглядные пособия» для первой леди США из того что было. (Ниже приведен рассказ Е.Б.Пастернака).

Понадобился и сын поэта Евгений Борисович – тот самый, кого по суду выгнали, и который теперь стал дорогим сыном нобелевского лауреата. Надо только отряхнуть и приказать…

СПРАВКА. Чингиз Айтматов, получив дачу Бориса Пастернака в Переделкине, затеял масштабную перепланировку и капитальный ремонт «на восточный вкус», который полностью менял строгий и аскетичный облик исторического дома. По воспоминаниям современников и сотрудников музея, писатель потребовал и успел сделать масштабную перепланировку: внутреннее пространство деревянного дома начали полностью перестраивать под нужды нового хозяина. В доме, где Пастернак жил без излишеств, Айтматов возвел массивный камин. Яркое окрашивание стен: стены комнат были выкрашены в агрессивный красный цвет.

Этот ремонт вызвал шок у творческой интеллигенции, так как уничтожал дух места, где был написан роман «Доктор Живаго».

Несмотря на то, что в ремонт уже были вложены деньги, Чингиз Айтматов так и не заселился в этот дом. Его остановили два ключевых аргумента от близких людей и коллег:

Этический: ему прямо объяснили, что въезжать на дачу, откуда со скандалом и судебными приставами выселили наследников великого поэта, — это несмываемое пятно на репутации.

Прагматический (Нобелевский): Айтматову намекнули, что если он рассчитывает в будущем получить Нобелевскую премию по литературе, то захват дома другого нобелевского лауреата (Пастернака) навсегда закроет перед ним двери Нобелевского комитета.

«Свет слова». Посвящение Чингизу Айтматову. Автор: Veta

В результате Айтматов отказался от здания. Литфонд выделил ему другую, гораздо более просторную и удобную дачу (бывший дом Николая Тихонова), а интерьеры дома Пастернака позже пришлось бережно восстанавливать для создания музея.

«Следующее событие международного значения случилось в столетие Бориса Пастернака. Это был приезд в Москву в 1989 (*в 1988 году) вместе с Алёнушкой в Переделкино. На этот раз дорожку на кладбище сильно расширили и заасфальтировали, по пути я увидел толпу народа, которая хотела пройти на кладбище, это было как раз близко к годовщине отцовой смерти. Мне потом рассказывали, что с утра люди из охраны обеих стран лазили на сосны, при этом на одной сосне они-таки надломили огромную ветку (там было гнездо дятла), она скоро сломалась и чуть не разрушила надгробие. Наши дети потом спилили её. Я очень жалею, что не позвал тогда моих невестку и племянницу, но у меня не было времени подумать, потому что сборы были стремительны.

В Переделкине Нэнси Рейган была бледна и едва держалась на ногах (за две или три недели до этого она перенесла какую-то операцию), но внимательно слушала наш рассказ, интересовалась, мы показали ей кладбище, рассказали историю отцовой болезни. После кладбища мы поехали на улицу Павленко, дом был пустой, но туда привезли сотрудников Литературного музея, в частности, директрису Шахалову. Так что когда, мы приехали, на лужайке перед домом сидели сотрудники, а временный смотритель дома стал показывать Нэнси будущий музей «Литературное Переделкино», щиты экспозиции которого были поставлены наверху в пастернаковском кабинете.

Это было чудовищное безобразие, потому что там наряду с какими-то щитами, посвящёнными Пастернаку, были стенды, посвящённые Константину Симонову, Валентину Катаеву, Георгию Мокеевичу Маркову и разным живущим тогда писателям. Готовились к открытию экспозиции, которое, по счастью, так и не состоялась.

Потом Рейганы отправились к тогда уже ставшему нашим соседом Андрею Вознесенскому, председателю Комиссии по литературному наследию Пастернака. Андрюша и его жена Зоя принимали президентскую чету с чёрной икрой и лососиной, притом, что Москва в то время была пустая и голодная. Это было начало Перестройки, в магазинах стояли очереди не известно за чем, а на промтовары в райсоветах выдавали талоны. Подходили последние дни советской эпохи, надежд было много...

Ребекка Мэтлок, Нэнси Рейган, Зоя Богуславская и Андрей Вознесенский в Переделкино. 1988 г.

Если бы Горбачёв вёл себя умнее, то, вероятно, все вышло бы гораздо элегантнее, чем у нас потом получилось. Тот Верховный Совет, который был действительно избран всенародно и в котором были толковые люди, был способен принять хорошие решения и осуществить процесс ликвидации коммунистической партии, что было абсолютно необходимо. Горбачёв на это не решился, сдрейфил. Это было главной ошибкой, наравне с вмешательством природы, для России почти всегда не благополучным, и со смертью Андрея Дмитриевича Сахарова, которая лишила нашу политическую мысль своей жизни и способности к развитию и приспособлению к реальности».