Главная » Проза

Отец называл ее Марианной, дед — Марьей, мать — Мариной, а бабка — Марьяной или Яной. Так и жила она с разными именами. В младенчестве была веселой, пухлой девочкой.

— Немцы! Немцы! — громко кричала тетя Ануш, воздевая руки к небу.

За последние два года жизнь резко изменилась.

Главное, интересно отметить – почти прекратилось воровство.

В современном мире слово «кошмар» прочно ассоциируется с фильмами ужасов, маньяками или потусторонними явлениями. Но Антон Павлович Чехов, этот тонкий знаток русской души, написал несколько рассказов с таким глубоким психологизмом, что настоящий ужас открывается не на экране, а внутри собственного сердца.

Как Ероха и Тимоха сговариваются о выпивке, их тайна, потому что живут не в соседстве, не рукой подать, телефонов же, само собой понятно, нету, их всего три на село. Но, видать по всему, сговариваются.

Потом, как и всегда, его обступили фотокорреспонденты, и Леня Карасик, самый настырный из них, подбежал к нему, поблескивая горячими черными глазами:

Я шел по Пассажу, размышляя о вечном. И вдруг молодой разбитной прицепился с блокнотом. Начал спрашивать о том, о сем. Нравятся ли мне дороги в нашем городе.

Лишь очень немногие, вероятно, знают, как случилось, что миссис Альберт Форрестер написала «Статую Ахиллеса»; а поскольку эту книгу причислили к лучшим романам нашего времени, я смею думать, что краткий отчет об обстоятельствах, при которых она появилась на свет, будет небезынтересен для каждого серьезного литературоведа

От редакции сайта Литературно-Исторический Клуб РусичЪ: евроСМИ продолжают активнейшую раскрутку шизотворения Александра Проханова по имени "Лемнер".

Егор Романович работает в лесу с четырнадцати лет. Отлучался он с лесозаготовок только раз — на войну.

Русская литература – вещь великая и самобытная, здесь думаю, сомнений нет никаких. Каких только героев она рождала, какие высоты брала, к каким вечным ценностям призывала… Вот только в последние десятилетия не часто радует она нас серьёзными вещами, а уровень классиков и вовсе стал почти недостижимым.

В царствование императора Феодосия Великого жил в Константинополе один знатный человек, «патрикий и епарх», по имени Ермий. Он был богат, благороден и знатен; имел прямой и честный характер; любил правду и ненавидел притворство, а это совсем не шло под стать тому времени, в котором он жил.

Андрей работал на стройке, его обязанностью была регулярная закупка всяких отделочных материалов, инструментов, сантехники и тому подобного. Однажды поехал он на большой загородный строительный рынок. Припарковался, загрузился всем необходимым, возвращается с последними мелкими покупками в руках, а его машину «заперла» какая-то «Газель».

Старик шёл по уже годами отработанному путику. Охотник знал каждую ложбинку и каждый подъём в своих таёжных угодьях.

Лето 1937 года.

Наш небольшой железнодорожный поселок осоловел от жары, от пыли, от едкого дыма шлаковых куч, выброшенных паровозами.

Душное июньское утро. В воздухе висит зной, от которого клонится лист и покрывается трещиной земля. Чувствуется тоска за грозой. Хочется, чтобы всплакнула природа и прогнала дождевой слезой свою тоску.

Утром, когда жена еще спит, я выхожу в столовую и пью с жениной теткой чай. Тетка — глупая, толстая женщина — держит чашку, отставив далеко мизинец правой руки, что кажется ей крайне изящным и светски изнеженным жестом.

Вот как бывает… Вчера видел человека, обедал с ним по соседству, потом курили в курилке… У него больное сердце, ему тоже не надо бы курить, но русский человек как-то странно воспринимает эти советы врачей насчет курева: слушает, соглашается, что — да, не надо бы… И спокойно курит.

Второй час ночи. Я сижу у себя в номере и пишу заказанный мне фельетон в стихах. Вдруг отворяется дверь, и в номер совсем неожиданно входит мой сожитель, бывший ученик м-ой консерватории Петр Рублев.